Главная > Новости > Улюкаев: экономика показала адаптивную способность

Улюкаев: экономика показала адаптивную способность


30-06-2015, 12:13. Разместил: admin

Улюкаев: экономика показала адаптивную способность- Алексей Валентинович, здравствуйте!


- Здравствуйте! 

- На недавних переговорах с итальянскими партнерами, там был в том числе и министр экономического развития Италии, о чем шла речь, что интересного? 

- Действительно, состоялся очень заинтересованный хороший разговор, это прямое продолжение той встречи, которая была не так давно у президента Путина и премьера Ренци в Милане при открытии российского дня на ярмарке международной. Мы говорили и о торговле. Она, к сожалению, испытывает не лучшее время сейчас, но мы ищем пути диверсификации, поддержки экспорта. Для этого работают наши агентства. Агентство "Эксар" России и такое агентство по поддержке экспортеров в Италии. Мы работаем на рынках третьих стран. Мы говорили о проекте "Сухой Суперджет", мы совместно с итальянцами продвигаем его на рынке третьих стран. У нас есть очень интересные проекты с такими итальянскими компаниями по авиастроению, судостроению, по технологическому обмену. Но в этот раз мы особенно сконцентрировались на вопросах поддержки малого и среднего бизнеса. Мы договорились о том, что будем организовывать совместно то, что называется би-ту-би-бизнес, с бизнесом встречи именно не национальных чемпионов, они и так уже хорошо сотрудничают, а малых и средних предприятий. Экономика Италии, может, в большей мере, чем экономика других развитых стран, опирается на надежный фундамент. То, что мы знаем об Италии, - это мода, это еда, это напитки. Это все малый и средний бизнес. Вот мы и договорились об этих бизнес-миссиях, о совместных форумах, о создании совместной рабочей группы, для того чтобы кооперироваться малому и среднему бизнесу Италии и кооперироваться между собой. Мы договорились, что даже в эти политически тяжелые времена мы как министры, ответственные за экономическое развитие, будем максимально работать на тех полях, которые доступны для кооперации и сотрудничества, для того чтобы выводить их на новый, более высокий уровень. 

- Вам заметны какие-то изменения за последний год? 

- Вы знаете, мне заметно. Я сужу по такому простому критерию: сейчас, по крайней мере на полях Петербургского форума, у меня, на тех панелях, на которых я участвовал, на встрече с инвесторами меньше говорится общих слов, а больше говорится конкретики. Конкретика означает, что большое количество проектов продолжается или начинается. Торговых, кооперационных, инвестиционных. Внимание к деталям правовым, технологическим, финансовым означает большую прочность этих отношений. Большую надежность этих отношений. Мне кажется, это очень хороший симптом. 

- А что-то конкретное можете выделить, например за прошлый год "Эксар" немножечко распустил крылья, что-то еще, какие-то вещи со стороны государства сделаны в сторону улучшения ситуации? 

- В области поддержки экспорта мы создаем систему одного окна поддержки, которой все участники, и даже потенциальные участники, которые еще пока не начали внешнеэкономическую деятельность, смогут пользоваться в составе "Эксара", в составе "Росэксимбанка", который объединяется в единую структуру, которая будет обеспечивать и финансовую, и нефинансовую поддержку тех наших компаний, вплоть до малого бизнеса, которые выходят или собираются выходить на внешние рынки. Это очень важно.

- Мы когда-нибудь подойдем к структурным реформам? Они, может быть, не нужны нам? 

- Нет, структурные реформы, безусловно, нужны. А достойное развитие малого и среднего бизнеса — это и есть структурная реформа. Поддержка несырьевого экспорта, которая меняет структуру экономики, - это структурная реформа, безусловно. Конечно же, мы говорим о снижении регуляторного давления на бизнес, о снижении квазиналогового давления на бизнес, что, с моей точки зрения, также является структурной реформой, потому что обеспечивает большую конкурентоспособность нашей экономики относительно экономик других стран. 

- На ваш взгляд, сейчас основные риски для российской экономики, они больше внутренние или больше внешние? 

- Трудно однозначно противопоставлять. Есть риски внутренние, это риски скорее долгосрочного характера. Это именно запаздывание со структурными реформами. Запаздывание, создания условий для перехода на инвестиционный путь развития. Современный экономической рост России не может быть инвестиционным. А это значит, что мы должны дать инвестору снижение риска и достойный доход. С точки зрения рисков они менее предсказуемы. Но если мы говорим о таких вещах, как режим санкций, скажем, мы видим, что российская экономика показала свою высокую адаптивную способность. Я считаю, что российские предприятия в основном адаптировались к этой ситуации, даже к ситуации затрудненного входа на глобальный рынок капитала мы адаптировались. И мы в состоянии работать даже в этих условиях. 

- И даже продолжать эти условия? 

- Безусловно. 

- Тогда о внутренних проблемах несколько слов. Некоторые эксперты говорят, что на ближайшее будущее такими острыми проблемами могут стать долговые проблемы регионов плюс, конечно, снижение зарплаты, уровня жизни у населения, и при повышении курса рубля это дает определенный эффект в потребительском секторе. Снижается покупательская способность населения. Есть какие-то серьезные другие риски. Считаете ли вы, что эти риски представляют угрозу в такой вот среднесрочной перспективе? 

- Это больше краткосрочный риск. Риск снижения покупательской способности, он уже материализовался. У нас сейчас примерно 9%-й спад реальных доходов населения. Частично это связано с тем, что бизнес в нынешних условиях проводит очень осторожную политику заработных плат, это хорошо. Но, с другой стороны, это связано с очень высоким уровнем инфляции. Мы прошли здесь уже высшую точку. У нас в конце марта было 16,7% рост потребительских цен относительно прошлого года. Сейчас уже 15,5%, мы спустились. К концу года наш прогноз меньше, чем это было в 2014 году, то есть не более 11%. И затем мы достаточно быстро должно подойти к уровню 7,6%, уже в первой половине следующего года - 7,6%. Что позволяет и ставки снижать для заемщика, и снова вывести динамику реальных доходов населения в положительную плоскость и тем стимулировать потребительский спрос. Сложнее обстоит ситуация с инвестиционным спросом, с поощрением инвестиций. Вот эту проблему я рассматриваю в отличие от прошлого, от предыдущей, не как краткосрочную, а именно как среднесрочную. Потому что сейчас мы имеем снижение не только инвестиционной активности государства, государственных капиталовложений, но и частного бизнеса. При этом финансовый результат, который получает сейчас бизнес, позволяет ему осуществлять инвестиции, издержки в пересчете на валюты наших партнеров снизились. Но пока инвестиционные горизонты и понимание рисков, которые сопровождают инвестиционный процесс, у инвесторов не таково, чтобы позволить им наращивать инвестиции. Вот здесь это наша задача. Задача государства: развеять сомнения, снизить риски, помочь инвестиционной активности. 

- А есть механизмы, как заставить крупный бизнес, средний бизнес инвестировать, увеличивать расходы. Пока они выводят это через дивиденды. 

- Государство должно быть таким провайдером инвестиций. Это означает развитие собственных государственных инвестиций в инфраструктуру. То, что мы делаем в рамках инвестирования средств Фонда национального благосостояния, проектное финансирование, которое позволяет снизить риски, разделить их между бюджетом, между ЦБ, между компаниями. И позволяет принимать этот риск, осуществлять инвестиции. Это минимально необходимое для начала, для запуска этого механизма превращение внутреннего сбережения во внутренние инвестиции. Конечно же, развитие накопительной пенсионной системы, привлечение дополнительных денег через систему страхования, развития крупнейших наших институтов соответствующих, развитие специальных инструментов, такие как территории опережающего социально-экономического развития, особые экономические зоны и так далее. Все это мы должны активнее продвигать в жизнь. 

- Скажите, вам как руководителю министерства экономики нужны дополнительные какие-то рычаги, возможности? Потому что где-то в интервью прозвучало, что для того, чтобы с госкомпаниями наладить отношения по-другому, что дополнительные полномочия Минэкономики нужны? 

- Мне кажется, что те полномочия, которые есть, вполне достаточны...

- Чтобы работать. 

- Да. Мы просто должны рациональнее, энергичнее пользоваться. В частности, если речь идет о государственных компаниях, то мы должны эффективнее использовать представительство в советах директоров, занимать здесь принципиальную позицию, в том числе по вопросам, которые требуют директив от правительства. И добиваться здесь решений в области импортозамещения, повышения производительности труда, инновационных, внедрение инновационных программ развития и так далее. 

- Вы говорили про процентные ставки, про инфляцию. Инфляция, вы считаете, уже взята под контроль? Сейчас вот опять тарифы будут поднимать.

- Я не думаю, что июльское повышение тарифов окажет серьезное негативное воздействие на динамику инфляции. Мне кажется, она прочно встала на этот понижающий трек. Развитие может быть очень небольшое, в пределах несколько десятых процента. Скачок в июле, и затем мы снова увидим постоянно из месяца в месяц снижающуюся динамику инфляции. 

- Это означает, что стратегия ЦБ, она все-таки оправдывает себя. Так ли это? Согласны с этим?

- Мне кажется, стратегия ЦБ - любых в мире - состоит во взвешивании рисков по инфляции, рисков по экономическому росту и принимать решение в зависимости от соотношения между этими рисками. Сейчас, как нам представляется, и я так понимаю, что коллеги в ЦБ с этим согласны, риски по экономическому росту существенно выше, чем риски по инфляции. 

- Алексей Валентинович, мне очень интересно ваше мнение, потому что вы работали в ЦБ и понимаете, что такое денежно-кредитная политика, может быть, лучше многих. Но вот сейчас публичная дискуссия, она строится на двух тезисах. ЦБ отвечает за таргетирование инфляции, и этим ограничивает свой мандат в целом. Он не отвечает за развитие экономики, и в целом он справляется со своей задачей. Бизнес говорит: ребята, какие высокие ставки, мы не можем, вы свою задачу выполнили, а как нам жить? Есть здесь некая дилемма, которую нужно решать, или стоит просто подождать и инфляция и ставки рано или поздно снизятся? 

- Первое, мне кажется, вне зависимости от того, что написано в официальном мандате, фактически мандат любого ЦБ, это не только инфляция, не только денежная политика, но и финансовая стабильность, работа надежная всех институтов, банков или институтов финансовой сферы, и, конечно, экономический рост. Вот правильное взвешивание этих проблем составляет суть профессии центрального банкира. А что касается конкретного вопроса с процентными ставками, мне кажется, именно то, что мы смогли в том числе благодаря взвешенной ответственной политике ЦБ в основном инфляцию под контроль поставить, и теперь у нас есть возможность для дополнительного маневра в области процентных ставок. Дополнительного снижения ключевой процентной ставки, на которую будет ориентироваться банки и иные финансовые учреждения по линии депозитной и кредитной политики. И тем возобновить спрос на кредитный ресурс. 

- Но идеи, которые сейчас тоже озвучивают некоторые экономисты, заключается еще и в том, что, возможно, нам бы стоило подумать, обратить внимание, например, других центробанков о своем количественном смещении. Как вы к таким идеям относитесь? 

- Я считаю, что мы должны это внимательно рассматривать. В каком-то смысле по пути количественного смягчения Банк России шел и в период кризисе 2008-2009 годов, и сейчас, просто увеличивая свой баланс. Увеличение Банка России через развитие инструментов рефинансирования, упрощения доступа к ним, увеличение лимитов, упрощение процедур - это и есть количественное смягчение. Оно совсем не обязательно должно сопровождаться принятием на баланс Банка России каких-то обязательств, то есть приобретение бондов или иных обязательств, может сопровождаться или может не сопровождаться. Но в целом, мне кажется, это путь разумного монетарного стимулирования экономики, которое в ситуации, когда есть разрыв между потенциальным выпуском и фактическим выпуском, а это признается сейчас всеми, особенно не используется. 

- Важно выбирать такие инструменты, которые приводят к снижению ставок на рынке? Это хочет бизнес. 

- Я думаю, что да. Тут есть два, два направления. Основное направление - это общее снижение ставок, но есть и направления, связанные с конкретикой. Ну, например, вот ставки рефинансирования Банка России по операциям с малым и средним бизнесом через Агентство кредитных гарантий или по операциям проектного финансирования, которые позволяют в той ситуации, когда невозможно снизить фронтальность ставки, но по некоторым уязвимым направлениям эту политику проводить. 

- Нужно ли менять мандат ЦБ? Вы частично на этот вопрос уже ответили. Не считаете ли, что этого достаточно, что он сейчас имеется в виде полномочий? 

Я думаю, что нам всем вполне достаточно наших полномочий. Задача в том, чтобы умело и эффективно ими распорядиться. 

- Говоря о бюджете, я понимаю, что это уже несколько епархия Минфина, хотя вы тоже со своей стороны фиксируете все, что происходит с точки зрения бюджетных трат. Какие структурные изменения в бюджете могут происходить, где эти резервы? Вы говорили о пенсионных трансферах, что-то еще может быть? 

- Сейчас у нас есть общее понимание с министерством финансов о том, что структура бюджета должна быть изменена. Что мы должны более осторожно относиться к увеличению текущих расходов и поддержать расходы инвестиционного характера. У нас, к сожалению, расходы инвестиционного характера до сих пор в положении такой падчерицы в этой семьи бюджетных обязательств. И вот это необходимо изменить. Для этого необходимо изменить принципы индексирования отдельных расходных статей и обеспечить так, чтобы производительные вложения - это вложения в человеческий капитал, и вложения в инфраструктуру, производственную, научную, транспортную - были приоритетами бюджета. Мы вместе с министерством финансов такие предложения готовим. 

- Сложный год. Как инвесторы реагируют на все на это? У них прошел этот психологический страх? 

- Мне кажется, здесь самый сложный период пройден. Сейчас все признают, что активы российские сильно недооценены. Сейчас самое время входить в эти активы. Это касается инструментов фондового рынка и прямых инвестиций. На недавней встрече президента с представителями суверенных инвестиционных фондов и частных инвестиционных фондов были представлены 2,3 триллиона долларов капитала, которые очень заинтересованы. Мы формируем совместную инвестиционную платформу, совместные фонды, ищем и находим интересные объекты для инвестиций и в промышленности, и в сельском хозяйстве, и в инфраструктурном строительстве.

- Алексей Валентинович, вы все время проводите переговоры с европейскими партнерами, чувствуете, что сейчас самое время ближе к Востоку продвигаться, арабские регионы, Восточная Азия, или по-прежнему мы европейских партнеров воспринимаем точно так же, как и раньше? 

- Мы хотели бы иметь хорошие отношения, хорошую кооперацию со всеми. Просто дело в том, что у нас был дисбаланс прежде. То есть отношения с Европой торговые и инвестиционные развивались существенно быстрее и активнее, чем отношения с Азиатско-Тихоокеанским регионом, со странами Ближнего Востока. Были и исторические причины. Сейчас мы видим огромный интерес инвесторов вот со стороны стран Персидского залива, со стороны Китая, со стороны Юго-Восточной Азии к инвестиционным проектам здесь, в России. У нас состоялось заседание межправительственного комитета по инвестиционному сотрудничеству России и Китая. Вот эта встреча с представителями суверенных фондов. У нас был экспертный совет Российского фонда прямых инвестиций, где представлен цвет инвестиционного сообщества мирового, и все они подтверждали прежде всего со стороны азиатских и арабских инвесторов огромный интерес, практический интерес к инвестированию. Но не исчезает интерес европейских партнеров. 

- Многие банкиры сейчас вот даже вслух уже не стесняются говорить, что с китайцами очень тяжело работать, что даже китайские банки либо прекращают сделки с российскими банками, либо приостанавливают. Об этом, в частности, представитель "ВТБ-Капитала" говорил. Это действительно так или все-таки мы вынуждены обращать внимание на китайские внутренние проблемы, там все-таки с банковским сектором не все в порядке? 

- Я думаю, что здесь есть внутренние проблемы, есть, безусловно, реакция на санкционный режим. Китайские коллеги хотели бы застраховаться от возможных негативных последствий, рисков. Ну и вообще, всегда исторически китайские бизнес-партнеры являются не самыми легкими переговорщиками. Это нормально. Мы тоже должны быть такими. 

- Некоторые эксперты высказывали предположение, что, возможно, стоит подумать о приватизации. Но учитывая, как дешево стоит сейчас российские активы, самое ли это лучшее время? 

- Я тоже считаю, что время для приватизации лучших активов не самое лучшее. Сейчас мы больше работаем в рамках так называемой малой приватизации. То есть это наши федеральные и муниципальные унитарные предприятия. Это очень большое количество активов, которые находятся не в самом лучшем состоянии. И государство, конечно, должно из них выходить, отдавать их бизнесу, невзирая на фискальный эффект. А вот что касается таких лучших наших активов, это и банковская сфера, и энергетика, нефтяная отрасль, которые по своей природе должны быть рыночными, мы должны их обязательно отдать рынку. Но все-таки, мне кажется, мы должны на падающем рынке не спешить с заключением сделок. 

- Самую острую фазу мы прошли, как вам кажется? Этот вопрос мне, например, постоянно задают. Будет хуже или вот II квартал - это и есть то дно? 

- По статистике мы ожидаем некоторого снижения показателей экономического в ближайшем будущем. Вот у нас ВВП I квартала минус 2,2%. Пять месяцев, ну это оценка, это не точный расчет, минус 3,2%. Возможно к концу II-началу III квартала будет около 4% спада. Затем начиная с IV квартала мы ожидаем, с конца III и дальше IV квартала мы ожидаем прекращения рецессий, то есть квартал к кварталу начнется рост. Может быть, по IV квартал будет примерно минус 2% относительно IV квартала прошлого года. А по году по-прежнему ожидаем 2,8%. 

- То есть это оказалось. российская экономика не так слаба, как о ней думали многие? 

- Она совсем не так слаба, как о ней думают. Она имеет высокий запас и адаптивной способности, и возможностей роста. Но это, конечно же, рост в рамках потенциала, который есть. Мы сможем в близкое время ликвидировать разрыв между фактическим выпуском и потенциальным выпуском. А это означает выйти на уровень два плюс, где-то около 2,5% роста в год. Достаточно ли нам этого? Я думаю, что нет. Мы должны ставить себе задачу иметь не ниже среднемирового. Среднемировой у нас сейчас и в обозримом будущем будет где-то 3,5-3,7-3,8% роста. Нужно иметь не меньше. Чтобы иметь не меньше, нужно поднимать потенциальный выпуск. А для этого нужны структурные реформы, о которых мы уже с вами говорили. 

- Алексей Валентинович, вас не настораживают эти комментарии и хвалебные статьи в адрес в том числе российских финансовых гуманитарных властей в западной прессе. Я почему говорю, что меня это настораживает. Такое раскачивание, оно, например, на примере Греции было многими констатировано. Просто именно так действовали через западные деловые издания мировые фонды. Как вы к таким конспирологическим историям относитесь?

- Гипотеза интересная, но я думаю, все-таки необоснованная с точки зрения фундаментальных показателей. Я как-то скептически отношусь к конспирологическим теориям. 

- Не подтверждается практикой? 

- Не подтверждается практикой, мне кажется. 


Вернуться назад
Счетчик посещаемости и статистика сайта